О фотографии

Манифест Модернистки

Что же такое ХУДОЖЕСТВЕННАЯ фотография и чем, собственно, она отличается от НЕхудожественной? Насущный вопрос, не правда ли? И все вроде бы понимают, что не всякая фотография – художественная, но как делить, где критерии? Конечно, я не настолько самоуверенна, чтобы претендовать на окончательное разрешение данного, весьма запутанного, вопроса, но некоторую лепту надеюсь внести. Итак. Для начала надо определиться в значении понятия ИСКУССТВО, поскольку художественная фотография является его видом. Не залезая в словесные дебри можно сформулировать так: искусство – есть ОТРАЖЕНИЕ реальности окружающего мира сознанием человека (художника) и представление его (отражения) другим людям в некой форме. Форма варьируется. Она может быть материальна (скульптура, живопись, архитектура и т.д.), нематериальна (литература, музыка) и синтетична (театр, кино и т.д.). Отсюда возникают виды искусств как некие магистральные направления. Любые магистрали, как мы знаем, рано или поздно разветвляются, и в видах появляются жанры. Музыка делится на симфоническую, камерную, фольклорную, эстрадную и т.д. Эстрадная, в свою очередь, на джаз, поп, рок и далее по списку. Это так, к слову…. В данном анализе нам важно выделение из общей массы ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ искусств декоративно-прикладного направления. Почему, будет понятно позже.

Так, а зачем нужно-то, это самое искусство, каковы его ЦЕЛИ и ЗАДАЧИ? Для ответа на вопрос ЗАЧЕМ, нам необходимо точно сформулировать - КОМУ. Если вдуматься, в той или иной форме, потребителями искусства являются все, каждый из нас. Иногда – даже не осознавая этого. Я могу привести массу примеров, но боюсь и так утомила перечислением прописных истин. Простите, но без этого никак. Итак, ЗАЧЕМ создается произведение искусства, в чем его ЗАДАЧА? Заметьте, я не дифференцирую, поскольку принцип для всех видов искусств один. Сразу напрашивается субъектно-объектное деление: ХУДОЖНИК – ПУБЛИКА. Зачем творит художник? Для того, чтобы заработать на жизнь – ответ, лежащий на поверхности. И вроде не поспоришь! Действительно, художник, в широком смысле этого слова (музыкант, писатель, актер…) – такая же профессия, как многие другие. Он создает продукт и получает за него деньги, ну…или - хочет получить.И огромное количество представителей разных видов искусств на вопрос ЗАЧЕМ ответят именно так. Но как быть с другой, меньшей по количеству, но гораздо более значительной по своему влиянию на человеческую цивилизацию, группой, то же вроде занимающихся тем же самым? Я говорю о тех, кто сворачивал начатые проекты, ввиду их художественной несостоятельности (а могли бабок срубить), создавал произведения заведомо «неликвидные», более того – грозящие их создателям крутыми неприятностями (включая летальные), обгонял или выпадал из времени, в котором жил, никак не согласуясь с конъюнктурой рынка…. Я не привожу фамилий – их сотни, и многие у всех на слуху. Кто тогда они? Как их назвать, если первую группу мы окрестили художниками? А ведь именно эти, вторые, оставили после себя наибольшее количество произведений, которые мы именуем шедеврами. Что двигало ими? Заработок? Как-то не срастается…

Думается, вся проблема в этимологии слова ХУДОЖНИК. Что понимать под этим термином. Есть две версии. Согласно одной – художник, это человек, получивший соответствующее образование в области ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО искусства и работающий по профессии, т.е. – создающий продукт с помощью определенного инструментария и методик. Второе значение этого понятия – альтернатива понятию РЕМЕСЛЕННИК. В смысле, чтобы называться ХУДОЖНИКОМ, недостаточно владеть профессиональными навыками в некой области искусства, сколь бы совершено ты это не делал. Данная трактовка значения слова ХУДОЖНИК призвана помочь выделить из общей массы профессионалов тех, чья деятельность выходит за рамки приоритета рыночного спроса и обеспечения собственной жизнедеятельности. Проще говоря, Художник – это человек, прежде всего озабоченный поисками ИСТИНЫ, сколь бы недостижимой она не была. И свои произведения он создает, В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ пытаясь ответить СЕБЕ на волнующие его вопросы, а уж потом – в надежде заработать. Второе важно, поскольку никто не собирается ставить знака равенства между понятиями ХУДОЖНИК и АЛЬТРУИСТ. Ни в коем случае. Все люди хотят хорошо жить и озабочены этим вопросом, суть – в ПРИОРИТЕТАХ. Если это выходит на первый план – ничего плохого в этом нет, но на высокое звание Художника ты претендовать уже не можешь. Точнее всех об этом написал «наше всё», А.С. Пушкин: «…Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать…» Короче, если ты не озабочен, каждодневно, вопросами БЫТИЯ (не быта!), если не пытаешься найти ответы на вечные, проклятые и неразрешимые вопросы, если ради достижения этой самой истины ты не готов поступиться высокими гонорарами – никакой ты не художник. В лучшем случае – высокий профессионал своего дела (музыкант, живописец, писатель…), но НЕ ХУДОЖНИК.

Все это, на первый взгляд выглядит излишне патетичным. На первый взгляд – да. Но на самом деле никакой патетики здесь нет, и огромное количество людей именно так относятся к своей жизни и деятельности. Более того, подобная позиция ничуть не отрицает работу на заказ; весь вопрос – как относиться к выполнению заказа, что в него вкладывать. Повторяю – таких людей множество, но их гораздо меньше остальных, которым удобнее первое определение. И это естественно! Чего ж так напрягаться-то? Все проще: окончил соответствующий ВУЗ, нашел себе хлебное место по профилю – и уже художник! И не поспоришь! Тебя тут же ткнут носом в государственный реестр профессий - и все! А уж если в кармане членский билет какого-нибудь МОСХа или иного творческого союза – что ты, не моги и сумлеваться, конечно художник! Причем, это справедливо для ВСЕХ видов искусств, не только изобразительных. Лабухи с образованием усердно зашибают деньгу на всех фронтах: в музыке, живописи, литературе и, конечно, фотографии. Причем в последней – еще и образование под большим вопросом. Именно они, ЛАБУХИ, придумали слово «нетленка»: «пойду лабать нетленку…» И как альтернатива нетленке – ХАЛТУРА. Наличие этих слов в лексиконе (или подобное мировоззрение) - очень точный индикатор, позволяющий с максимальной вероятностью определить кто перед вами. Истинный художник никогда не делит свою работу на нетленку (для души) и халтуру (для заказчика). Он этого просто не умеет, поскольку с одинаковой ответственностью подходит к любой своей профессиональной деятельности. Действительно, как-то сложно представить себе, например, Рублева, который говорит: щас халтурку закончу - церквушку в монастыре, и за нетленку засяду, буду Троицу лабать. Прости, Господи… Пример намеренно утрированный, но можно подставить любое другое имя подобного уровня – будет то же самое. Ни для кого не секрет, что подавляющее большинство произведений, которые весь мир именует ШЕДЕВРАМИ созданы на заказ.

К чему это я так подробно про ХУДОЖНИКОВ и РЕМЕСЛЕННИКОВ? Да все к тому же, к мотивации, которая побуждает человека заниматься художественным творчеством. И штука не в том, что изначально (заказ, скука или чувство протеста) заставляет человека взять в руки инструмент (кисть, фотоаппарат, балалайку…), а в том – что движет им В ПРОЦЕССЕ их использования. И именно на этом этапе наступает момент истины.
Можно заботиться о том, как бы ловчее угодить заказчику, можно стараться всеми силами удержаться в формате модного тренда, можно пытаться осчастливить человечество небывалыми откровениями…. Все это, по большому счету, не имеет к творчеству никакого отношения. У заказчика своя правда – коммерческая, и на высокое искусство ему, за редким исключением, глубоко плевать. Мода быстротечна и, как показывает опыт, по-настоящему ценит лишь тех, кто ее обгоняет, т.е. по сути – не следует ей. Желание явить миру нечто новое (мысли, идеи, концепции…) – это вообще наивно и чаще всего свидетельствует о плохом образовании. Так что же остается художнику? Чем он должен дышать, орудуя своим инструментарием? Ответ прост и банален, но при всей разочаровывающей простоте далеко не всем удается следовать этому закону… Ответ прост – СЛУШАТЬ СЕБЯ. Чего, вроде бы легче! Делай как твоя левая задняя пятка захочет – и ты в порядке! Увы, есть заковыка. Собственные ощущения необходимо постоянно СОГЛАСОВЫВАТЬ с огромным объемом знаний, освоенных человеком и накопленных человечеством. А в случае работы на заказ – еще и с требованиями заказчика!!!

Вот на этом пороге и спотыкается подавляющее большинство творцов. Ибо тот, кто хочет не изменять себе, следовать тончайшим указаниям души и еще не утратил эту способность (не успокоился, не зарос жиром, не опошлился…) редко обладает достаточным уровнем владения профессией (ремеслом), а то и вовсе не желает ею овладевать. Не хочу учиться – хочу …ТВОРИТЬ!  И их можно понять! Они интуитивно ощущают опасность ПОТЕРЯТЬ свои собственные ощущения в процессе получения профессиональных знаний. А опасность эта - реальна и огромна. Слишком велик соблазн, обладая рядом навыков и приемов ЗАМЕНИТЬ ими душевные волнения, терзания и прочие мотания нервов. Здоровье-то одно! Да и публика – дура, все равно не оценит по достоинству. Или, иначе говоря – пипл хавает! Вот так, на сложном и небыстром пути постижения профессии ХУДОЖНИКА очень многие сходят с дистанции, обрастая защитным панцирем из цинизма, лени, озлобленности и прочих элементов, мало помогающих познанию себя. В итоге – тупые ремесленники, с кожей бегемота. И глядя на них (а примеры так и лезут на глаза) начинающие, делающие первые шаги и еще верящие в собственные силы встают на позиции ВОИНСТВУЮЩЕГО ДИЛЕТАНТИЗМА. Мол – не хочу, не буду, знать не желаю никаких таких правил и законов, я сам себе критерий, мера всех вещей, не любо – не слушай и т.д. Знакомо, не правда ли? Повторю: их эмоциональный порыв можно понять, только вот путь этот – тоже в никуда. А все потому, что собственное сложное мироощущение (а именно оно, И ТОЛЬКО ОНО является предметом искусства) надо еще и донести до зрителя, облечь в некую форму, да в такую, которая В ПОЛНОЙ МЕРЕ и МАКСИМАЛЬНО ТОЧНО может его (это мироощущение) передать. А как же это сделать, не зная законов?!!! Вот тут и появляется на арене уникальный вид искусства! Прошу любить и жаловать – ФОТОГРАФИЯ, во всем своем соблазнительном блеске.
                                                            2.
Посудите сами: если вы не владеете законами музыки, то при всем желании выразить свои чувства посредством скрипки - у вас ничего не получится. С живописью чуть проще – но тоже до известного предела. А в фотографии – пожалуйста! Жми на кнопку и все дела. Можно даже в окуляр (на экран) не смотреть, снимать «с пуза», с закрытыми глазами – и есть шанс, что получится клёвая карточка! И он действительно есть, примеров – вагон. Ну чем не рай для дилетанта?
Именно вот эта УНИКАЛЬНАЯ особенность фотографии отражать реальность НЕПОСРЕДСТВЕННО, без обязательно прохождения через голову творящего (извините за тавтологию) ставит этот вид искусства совершенно отдельно не только в ряду изобразительных, но и всех прочих. Эта же особенность, как мы уже выяснили, позволяет (как никакое другое искусство) существовать двум полярным группам: дилетантам, ратующим за чистое искусство и, неизбежно, «изобретающим велосипед» и профессионалам разного уровня подготовленности. Профи же, в свою очередь, делятся на ремесленников и художников. Вот такая не сложная структура. Разумеется, есть исключения, но об этом я упоминаю первый и последний раз, поскольку ИСКЛЮЧЕНИЯ ЕСТЬ ВСЕГДА и из любых правил.

Логичным следствием подобного положения вещей явилось стремление части профессионалов, как-то, формально обособится. Выделиться жирно, что бы их ни при каком раскладе с дилетантами не спутали. А то ведь обидно, понимаешь: трудишься ты трудишься на ниве фотографии, постигаешь ремесло, мозг напрягаешь, кровью и потом добываешь себе титулы и регалии, а тут приходит какой-то неуч, щёлк – и все говорят: «гляди-ка, а картинки-то у него интереснее твоих…»  Мы уже выяснили, что в фотографии (ИМЕННО и ТОЛЬКО в ней) такое вполне возможно. Да еще, само по себе ИСКУССТВО ФОТОГРАФИИ – далеко не всем понятная вещь (в чем искусство-то?), то ли дело ГРАФИКА! И вопросов не возникает - искусство, и к традиционным сообществам себя можно присовокупить…  Вот тут, как добрая фея, и появляется Её Величество БЛАГОРОДНАЯ ПЕЧАТЬ. Именно «благородная», поскольку обычная (даже ручная) с этой задачей не справляется. Но, я забегаю вперед…

Поскольку процесс создания фотографии традиционно был разделен на два этапа СЪЕМКУ и ПЕЧАТЬ, сформировались не только две самостоятельные профессии, но и две различные концепции фотографии. Первая представляет собой концепцию «ЧИСТОЙ ФИКСАЦИИ», невмешательства в изображение после щелчка затвора. Этот метод предполагает наличие объективной ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕАЛЬНОСТИ, неважно, случайной или сознательно инсталлированной. Конечным этапом творческого процесса в нем является фиксация нужного момента времени в нужной точке пространства с помощью соответствующих приемов и приспособлений. Идеология «чистой фиксации» заключается в том, что полученное изображение СУЩЕСТВОВАЛО В РЕАЛЬНОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ и было доступно для наблюдения, но лишь одному человеку, оказавшемуся в определенной точке. Квинтэссенция работы фотографа – нахождение этой точки и умение сделать изображение общедоступным. Повторю: неважно, существовал ли объект съемки независимо, или фотограф создал его с помощью людей, предметов и осветительного оборудования.  Важно то, что фотографический снимок является ДВУХМЕРНОЙ ТРАКТОВКОЙ, РЕАЛЬНО СУЩЕСТВОВАВШЕГО ТРЕХМЕРНОГО ОБЪЕКТА (с поправкой на свойства фотоматериалов).
Вторая точка зрения на художественную фотографию заключается в том, что съемка является первым, начальным этапом в создании фотоизображения. Полученный кадр служит материалом для дальнейшей трансформации, результаты которой иногда кардинально отличаются от того, что видел глаз фотографа.

Методы трансформации могут быть различны: от традиционно фотографических до современных, использующих компьютерные технологии. Неважно. Вопреки расхожему заблуждению большинство способов компьютерной обработки соответствуют консервативным фотографическим приемам. Разница лишь в большей точности, скорости и предсказуемости результата. Естественно, возможности цифровых технологий значительно шире, но их применение уводит конечный продукт уже в область компьютерного дизайна. Не переходя зыбкой границы, оставаясь в рамках фотографии, вторая концепция настаивает на САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ ГОТОВОГО ФОТОИЗОБРАЖЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ. Естественно, что между двумя крайностями всегда существуют промежуточные позиции. Мультиэкспозиция, длинные выдержки, «световая кисть» - неполный перечень приемов, позволяющих в процессе съемки создавать изображения, не являющиеся прямой проекцией реальности.

Что касается профессий, позволю себе маленькое лирическое отступление. Когда-то, в детстве, я очень интересовалась фотографией, мне нравилось снимать, но ужасно не хотелось возиться со всеми этими реактивами, баночками, ванночками и т.д. Просто не хотелось – и все. Поэтому в ту далекую пору детское увлечение сошло на нет: тогда это были неразделимые части одного процесса и нежелание заниматься второй заставило отказаться и от первой. Я думала – навсегда, поскольку была убеждена в незыблемости данного положения вещей. Все в одночасье изменилось, как только появились первые минилабы. Я вдруг осознала, что всю нелюбимую работу может сделать за меня кто-то и, тем самым, освободить возможность для чистого творчества. Так началось любительское увлечение, вскоре ставшее профессией. А чуть позже я выяснила, что оказывается мои детские интуитивные ощущения были верны, и в профессиональном фотомире съемка и все последующие процессы давно разнесены и занимаются ими совсем разные люди. Еще чуть позже, уже на профессиональном поприще, я стала чувствовать и минусы такой системы. Чем сложнее была задача, тем острее возникала необходимость в контроле за печатью, поскольку на этом этапе могли всё испортить. Но задача, с некоторыми трудностями, решалась, а с переходом в цифру все подобные проблемы исчезли окончательно.

Казалось бы, компьютерные технологии, со всеми их богатейшими возможностями, в большинстве недостижимыми аналоговой фотографией, должны были совершенно вытеснить традиционные методы печати. Так оно и произошло в большей части пространства, называемого фотографией. И в любительском и в профессиональном секторе. Однако, некие представители арт-направления упорно продолжают оставаться адептами немногочисленной секты под названием «аналоговый процесс». Можно было бы, конечно, не брать их во внимание совсем (за малочисленностью) и списать на общественный рудимент (как любителей старинных авто или виниловых пластинок), но все не так просто.
Кстати о виниле. Много раз в ожесточенных спорах между поборниками пленки и поклонниками матрицы приводилась, в качестве аргумента, аналогия со звукозаписью. Мол, дискретная запись на CD (не говоря уж об mp3) кардинально отличается по звуку от аналоговой. То же и в фотографии. НЕТ, не то же. В примере с музыкой меломаны имеют полное право расставлять ОДНОЗНАЧНЫЕ приоритеты, поскольку звукозапись – лишь консервация, передача произведения, содержанием которого является звук. То есть, ее задача как можно ближе к оригиналу (реальности), в идеале – один в один, донести до слушателя УЖЕ ГОТОВОЕ произведение. Естественно, любые потери на этом пути не желательны, а потери при дискретизации, хоть и не слышны – объективно существуют.

Совсем другая ситуация с фото. У фотографа нет задачи, как можно точнее скопировать реальность, если, конечно, это не эксперт-криминалист. Щелчок затвора СОЗДАЕТ произведение, а не передает его. При этом нет никакой принципиальной разницы, что формирует изображение: галогениды серебра или электрические импульсы. Да, эти изображения РАЗЛИЧНЫ. Да, разница похожа на разницу в звучании CD и винила. Но в отличие от последних, они САМИ – ПРОИЗВЕДЕНИЯ, и с этой позиции совершенно равноправны. Просто они – разные, но один способ не лучше и не хуже другого. Действительно, глупо утверждать, что вышивка гладью принципиально отличается от вышивки крестиком и только она истинная. Посему все стенания о, якобы, незаменимости пленки – полнейшая профанация: с точки зрения философии искусства, разумеется! Поскольку существует масса других резонов, прагматическо-бытовых, где всё не так. Но об это ниже.
                                                              3.
Что же со вторым этапом фотопроцесса, печатью. Тут все гораздо сложнее. Поскольку альтернативные способы печати существовали с начала фотографии параллельно с традиционным, вытеснение последнего (а вернее – модернизация) цифрой никак не пошатнуло их идейно-философскую базу. Более того, она, эта база, только окрепла! И это было предопределено самой сутью цифровой фотографии. Действительно, главной целью альтернативщиков всегда являлось создание уникальных, аутентичных произведений, коими традиционные отпечатки могли считаться лишь относительно, в силу высокой степени повторяемости. Альтернативные процессы печати и ценны-то в первую очередь тем, что НЕ ПОЗВОЛЯЮТ получить совсем аналогичные копии, и потому каждый отпечаток – оригинал. А это, как вы понимаете, всегда ценно на РЫНКЕ. Куда уж тут цифре с ее бесконечной распространяемостью и легкостью получения 100%-х копий. Со свиным рылом в калашный ряд… Ведь чем уникальней – тем дороже. Тем больше востребованности галереями, коллекционерами и т.д. Там не существует иных критериев, поскольку для них ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ – вещь относительная, эфемерная, никак не конвертирующаяся в твердую валюту. Посему фотографы, желающие вращаться на этом рынке, всегда были обеспокоены вопросом АУТЕНТИЧНОСТИ своих работ. Изыски печати далеко не единственный способ достижения уникальности, были и иные. Например, варварский, на мой взгляд, метод, когда с негатива печатался ограниченный тираж, а затем он при свидетелях уничтожался. Есть и другие ухищрения… Но все это имеет отношение к ПРОДАЖАМ, при чем же здесь ТВОРЧЕСТВО? Творчество в высшем его понимании, как общение с Богом, как поиски недостижимой истины, как единственный в мире процесс, попирающий закон сохранения энергии (по Н. Бердяеву). При чем здесь искусство?

- Как при чем, - возразят мне апологеты, - ведь процесс печати, в данном случае, является одним из факторов формирования конечного изображения?
- Без сомнения. Но ведь то же самое можно сделать и в фотошопе (если поставить такую задачу), или не совсем то, но близкое по стилистике.
- А мы не хотим в шопе, хотим химикатами!
- На здоровье! Каждый сходит с ума по-своему, и один вид помешательства ничем не лучше другого.  
- НАШ ЛУЧШЕ!!!
- СТОП! Вот на этом месте и происходит конфликт мировоззрений. Все попытки разобраться в его сути и выяснить У НИХ: чем же, собственно, этот путь правильнее - натыкаются на невнятное бормотание о некой «неразрывной целостности материальной и художественной сущности произведения».  Они утверждают, что само по себе изображение (негатив, кадр) – ничто, а произведением искусства оно становится только будучи облеченным в некую форму, непременно ручного производства. То есть, изначально, ИЗОБРАЖЕНИЕ не обладает таким свойством, как ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ и приобретает его только в конкретной материализации. Другими словами, само изображение произведением искусства являться не может. Точка. Забавная теория, я бы даже сказала – эзотерическая. Но вся эта эзотерика моментально разваливается при обычном логическом анализе. А он таков.
Возьмем два кадра. Один снят… ну скажем, театральным художником Максимом Железняковым в антракте спектакля и представляет собой портрет актера, погруженного в образ. Другой кадр сделан трактористом Василием Забулдыгиным в момент душевного подъема (запоя), когда он вышел на двор по малой нужде, и изображает закат на огороде, аккурат за туалетом. Оговоримся, что второй кадр, теоретически, может быть великолепен (ну неземной красоты огород у Василия, и свет неповторимый и композиция, благодаря затуманенности взора…), но допустим, чуда не произошло и кадр… более чем рядовой. Исходя из вышеизложенной концепции, оба изображения равнозначны и нельзя сказать какое из них более художественно, а какое – менее. Затем напечатаем оба кадра способом оилпринт. В результате, согласно той же теории, мы получим два равнозначных по своей художественной ценности произведения искусства… Так? Получается, что СОВЕРШЕННО НЕЗАЧЕМ УЧИТЬСЯ СНИМАТЬ, ну максимум – освоить камеру! Можно делать это как угодно, снимая что угодно, а затем напечатать «благородным способом» и - нате вам, произведение искусства! Или, все-таки, не так? Подозреваю, смутно, что Максим Железняков стал бы сей вывод оспаривать. Но ведь логично же!

А иначе, что же получается? Если сократить общий множитель (печать), поскольку он одинаковый, то разница в художественности возникла уже в самом кадре, т.е – на этапе съемки? Значит можно говорить о наличии и отсутствии художественности в самом изображении? Так зачем тогда все эти сложности с печатью, раз все понятно по исходнику?
Вообще-то, если отбросить сарказм, вызванный идиотичностью проблемы, говорить тут не о чем. Все и так всё понимают. В том числе и члены общества Станковой фотографии. Они делают вид, что не понимают, поскольку им так удобнее. Почему – отдельная тема. Так вот, повторяю, все прекрасно понимают, о чем речь, иначе не было бы признания мэтров мировой фотографии, чьи шедевры вообще изначально появлялись в журнальной полиграфии (о Боже, сотни тысяч экземпляров!!!) и от этого не становились менее художественными. Почему же «станковисты» так упорствуют в своем нежелании признавать ХУДОЖЕСТВЕННУЮ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ИЗОБРАЖЕНИЯ, и рассматривают его только вкупе с печатью? Тому я вижу три причины.

О первой, коммерческой, я уже упоминала. И, на самом деле, если отбросить все ханжество, которым пропитана их идеология – она главная. Деньги, господа, деньги!
Вторая, уже лежащая в творческой плоскости, заключается в том, что художественная составляющая, имеющаяся в кадре, не всегда сразу видна «невооруженным глазом», то есть, понятна и доступна для зрительского восприятия. Все фотографы – и профессионалы, и увлеченные любители – сталкивались с этой проблемой. Кадр снят, вы видите, что задуманное осуществили, запечатлели то, что нужно… Но и то, что не нужно тоже… А еще восприятию главного мешают слишком темные участки вот тут и слишком светлые  - вот тут… А еще цвет какой-то, не совсем тот… И дальше вы работаете с кадром (извините за банальности): обрезаете, кашируете, поправляете или совсем меняете цвет и т.д. И ваш замысел ПРОЯВЛЯЕТСЯ, становится выпуклым и видимым не только вам, но и ничего не знающему о нем зрителю. Он ТАМ И БЫЛ, но был завален посторонними, отвлекающими элементами! Это похоже на работу археолога, аккуратно расчищающего глиняные черепки на раскопе. Они тоже там были, только их никто не видел. И еще одна аналогия так и напрашивается. Огранка! Алмаз уже был драгоценностью лежа в земле, он был ею и когда его нашли, но лишь обретя ФОРМУ, он становится бриллиантом. Вот, собственно, мы и подобрались к основной функции этапа печати фотографии: ПРИДАНИЕ ФОРМЫ ИСХОДНОМУ КАДРУ. Но ведь если следовать аналогии, то исходный КАДР уже сам по себе должен быть алмазом! Иначе, грани – не грани, бриллианта не будет, в лучшем случае сваровски! То есть если исходник не представляет ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЦЕННОСТИ, то никакая печать его не спасет.

Более того, часто бывает, что исходник – безупречен. Там не надо ничего исправлять, он УЖЕ готов к восприятию зрителем. В этом случае функция печати вообще сводится к нулю. То есть съемка без печати вполне может обойтись, а вот печать без съемки – увы. Из этого следует, что в создании произведения фотоискусства первичен, без сомнения, процесс СЪЕМКИ, а процесс ПЕЧАТИ – вспомогательный. Под словом «печать», кстати, если иметь ввиду цифровой процесс, надо понимать и компьютерную обработку, поскольку фотошоп занял место увеличителя. К тому же, основную функцию печати, о которой я писала выше, он выполняет гораздо лучше, являясь куда более совершенным инструментом.  Но в этом и его минус. Имея такой точный инструмент надо точно знать, что хочешь сделать! А если не знаешь? Тогда намного удобнее довериться неверной стихии смешивания, полива, сушки, глажки…  Короче – куда кривая вывезет. В этом есть (кроме шуток) своя философия. Она заключается в привнесении весомой доли СЛУЧАЙНОСТИ в творческий процесс. Если принять за аксиому, что человек творить не может, а делает это тот, кто носит соответствующее имя, то чем больше случайности – тем меньше воли человека и больше проявления воли Творца. Но даже если это так, не будем забывать, что печать (как мы выяснили) – дело вспомогательное, она НЕ СОЗДАЕТ произведение, а лишь придает ему форму и окрашивает некой стилистикой. Тем комичнее выглядит педалирование этого процесса, создание сообществ и кланов. Это все равно, что общество любителей упаковки. Никто не спорит – обертка важна, причем зачастую она является решающим фактором для покупки, но конкурировать с самим товаром… Или заявлять, что она - неотъемлемая часть товара…

Третья причина, по которой фотограф становится фанатом альтернативной печати, как это ни грустно, чуть ли не весомей первой. До денег ведь надо еще добраться, а вот комплексы есть у всех, и с ними приходиться жить… Я имею ввиду желание прикрыть свою творческую несостоятельность прибамбасами…
Что делать, если ты не умеешь снимать?  Учиться. И ты учишься… Но, то ли учителя никудышные, то ли сам не способный… Ведь не всем дано! Так же, как не всем дано играть на скрипке или танцевать в балете… И у тебя никак не получается… Вернее получается, и даже не плохо, но КАК У ВСЕХ…. Похоже на миллионы картинок, которыми завален Интернет…А тебе так хочется признания, славы, денег, наконец…Хочется хоть чем-то выделиться из толпы (вполне, кстати, понятное желание), стать одним из немногих… И вот ОНА, спасительная гавань, сообщество избранных, элита фотографии – «благородная печать»! Одно название чего стоит!  И (о чудо!) кадры, которые ты раньше печатал на машине и которые никого не интересовали, вдруг обрели вес и значительность, в них появилась тайна (ой, а как это сделано?), к ним стали присматриваться, пытаясь увидеть НЕЧТО… Поклонники, автографы…  После такого как не рвать на себе рубаху, с пеной у рта защищая любимую секту? И пусть вопреки всему: логике, здравому смыслу – не важно: вокруг враги и завистники!  Именно поэтому альтернативщики так боятся сепарировать исходник от процесса печати. Ведь если взглянуть на многие из них трезвым взглядом, всем становится понятно, что король-то – голый.

Я отчетливо представляю сколько «доброжелателей» я приобрету после публикации данного текста.  Но самое смешное заключается в том, что я ни в коем случае не нападаю НА ЦЕЛОЕ направление в фотографии! Боже упаси! Среди его приверженцев масса достойных фигур, создающих поистине великолепные произведения. Да и сами по себе технологии «благородной печати» - весьма интересная забава (в широком понимании), не хуже любой другой. Весь мой пафос направлен совсем на другое – ГОРДЫНЮ, ВЫСОКОМЕРИЕ, ЗАНОСЧИВОСТЬ некоторых ее представителей. Дело не в самом направлении, а в ВОЗВЕЛИЧИВАНИИ оного, придания ему ничем не заслуженного статуса элитарности. Альтернативная печать - это всего лишь РЕМЕСЛО. Им можно мастерски владеть, можно даже объединиться в профсоюз (или, как сейчас модно – гильдию), но оно не будет ничем отличаться от любого другого ремесла. Не лучше и не хуже, не проще, но и не сложнее, чем, скажем, делать табуретки.  Она, эта печать, не делает фотографию художественней и, соответственно, не превращает АВТОМАТИЧЕСКИ любого фотографа в художника. Она придает ДЕКОРАТИВНОСТИ – это правда, и у фотографии появляется гораздо больше возможности быть использованной в соответствующих целях, наряду с резьбой по дереву, вышивкой, чеканкой и т.д. Отсюда, кстати, и повышение рыночного спроса: произведения декоративно-прикладного искусства всегда особо ценились, поскольку украшали быт человека. Но декоративно-прикладное искусство потому и выделяют в самостоятельный вид (помните, я это особо отметила в самом начале), что, при всей его значимости (со времен античности) оно не претендует на статус ВЛАСТИТЕЛЯ ДУМ, как большое искусство. По сути оно - этакий младший брат искусства, взявший на себя единственную функцию: ДЕЛАТЬ КРАСИВО.
Еще раз оговорюсь: можно снять выдающееся изображение, затем напечатать его, скажем, в цианотипии – и оно приобретет новое звучание, откроется другими гранями и станет уникальным произведением фотоискусства. Это прекрасно! Но я не о таком случае. Я о СПЕКУЛЯЦИИ формой, о стремлении ничем не примечательное на вкус блюдо подать в изысканной сервировке на саксонском фарфоре. То есть – ОБМАНУТЬ, потому, что еда от этого вкуснее не будет.
А отчего будет?  Что же определяет вкус еды?


                                                                4.
Вот мы и вернулись к вопросу, обозначенному в самом начале этого текста. Что делает кадр художественным? И, если художественность фотографии закладывается на этапе съемки, то как отличить художественный кадр от бытового? Вкус в еде – это ингредиенты и способ приготовления. Все просто. Но и в фотографии, вроде бы, так же - ЧТО снято и КАК! Причем аналогию с едой можно продолжить дальше: так же как в кулинарии из скудных, недорогих продуктов хороший повар может сделать объеденье, так же и хороший фотограф из ничем не примечательного объекта может сделать интересное изображение. Но вот будет ли оно ХУДОЖЕСТВЕННЫМ? Не всегда. И здесь аналогия с едой заканчивается, ибо для того, чтобы быть художественным, кадру нужен еще один компонент – ОБРАЗ. И не просто образ, а ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ. Что же это за зверь?

Увы, вымирающий. Забавно то, что в тотальном исчезновении образности, образного мышления из современной жизни виноваты те же информационные технологии (в том числе компьютер), за которые я здесь так ратовала. Уточню: образное мышление уходит из МАССОВОГО сознания, оставаясь уделом сравнительно небольшого круга людей. Почему? Все просто. Образ – как представление, рожденное воображением, перестает быть НЕОБХОДИМ в повседневной жизни. С приходом легкого доступа к информации образ утратил свою основную утилитарную функцию – заполнять пробелы. В отсутствии достаточного количества информации, образное мышление призвано было восполнять ее недостаток, служить связующим звеном в цепочке разрозненных фактов. Человек за ненадобностью (если он не работник сферы искусств) разучился ДОМЫСЛИВАТЬ. Зачем, когда любую информацию можно получить гораздо легче, а главное – достовернее. Но у этой прелести есть и обратная сторона  (за все надо платить) – образное мышление отмирает как рудимент. И чем точнее и НЕПОСРЕДСТВЕННЕЕ новые технологии смогут отображать окружающий мир (в звуке, цвете и т.д.) – тем образное видение мира в массовом сознании будет больше уступать место информационному. Посудите сами, у кого лучше с образным мировосприятием: у человека, когда-то слушавшего граммофон, или у нынешнего меломана с совершенной стереосистемой? Конечно у первого, поскольку звук граммофона далек от реалистичности и сознание вынуждено автоматически делать поправку, ПРЕДСТАВЛЯЯ настоящий звук. И так во всех областях жизни. Именно поэтому человек прошлой, докомпьютерной эпохи был гораздо более подготовлен к восприятию искусства, у него был для этого натренированный аппарат в мозгу. Вспомните бум в искусстве начала 20-го века. Поэзия, живопись, театр – сложнейшие образные системы: символизм, футуризм, супрематизм, кубизм и тому подобные. И ведь на спектакли Мейерхольда и Таирова ходили не только высоколобые эстеты, но и вполне себе пролетарский зритель. Эх…. А сейчас приходится объяснять почему руки зеленые… Так, постепенно, все большая информированность человеческой жизни вытесняла из нее образность. Все древние театральные системы гораздо условнее (а значит – образнее) современных. Кстати, данное положение вещей наглядно показывает тот факт, что слово IMAGE, обозначающее образ, сегодня используется в значении ИЗОБРАЖЕНИЕ, картинка. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
Так что ж делать-то? Как с этим бороться и бороться ли вообще? Кстати, уточняю: в предыдущем абзаце речь шла об основной массе народонаселения, то есть – о потенциальных ЗРИТЕЛЯХ. Среди же общей массы, во все времена рождались «выродки» с преувеличенным образным мышлением. Они-то и идут заниматься всяческими искусствами. Но уменьшение образности окружающей жизни на них тоже влияет, они же не в вакууме. И тут есть три пути, три линии поведения, три творческих концепции – называйте как хотите.

Первая концепция, самая простая и очевидная, заключается в искусственном уменьшении информативности своих произведений. К ней относятся те самые способы альтернативной печати и аналогичные компьютерные обработки. Их цель – сделать изображение «КОЦАНЫМ», менее четким, разбавленным посторонними деталями (фактурами), завуалированным. В итоге картинка становится менее реалистичной, более декоративной, но - отнюдь не более образной. Возникает эффект «граммофона»: все эти ухищрения стимулируют работу образного мышления зрителя, поскольку восприятие вынуждено продираться, сквозь искусственно построенные препятствия. Ровно тоже самое, что происходит со слушающим граммофон. По сути – это механическая эксплуатация свойств человеческой психики, ИЛЛЮЗИЯ образности.   Эту концепцию можно назвать «НАЗАД В ПРОШЛОЕ»
Второй, значительно более сложный путь, основан на философии постмодерна. Эклектичность стилей и сюжетов, собранных в одном произведении, цитатность вкупе с дополнительными элементами, не входящими в изображение (название, способ экспозиции, контекст),  заставляют и дают возможность зрителю самому конструировать образный ряд произведения. Этот способ тоже несколько халявный для творящего, поскольку тоже эксплуатирует работу зрителя, но, в отличие от первого, работа эта уже на уровне СОЗНАНИЯ.  Да и сами постмодернистские построения требуют от художника гораздо больших усилий.

И, наконец, третий и самый сложный путь – поиск и создание КОНКРЕТНОГО художественного образа по-старинке, то есть классическим способом: через условность, символичность, зеркальность, аллегоричность, метафоричность и так далее. Художник, избирающий сегодня для себя этот путь, заранее ориентирует свои произведения на узкий круг подготовленных зрителей. Почему узкий – надеюсь понятно из вышеизложенного.
Есть, конечно, и четвертая позиция – плюнуть на всю эту образность (в конце концов, нафига предлагать когда нет спроса?) и мочить себе, преспокойненько, увлекательные сюжеты. Этим путем идет целый Голливуд, под ручку с фэшн-фотографией (я об основной массе), так чего не присоединиться?

Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Опубликовано на photosight.ru 23 декабря 2009 года.